?

Log in

No account? Create an account
 
 
19 April 2008 @ 05:09 pm
Однажды в Ростове  
Волею судеб и исторических процессов голодным летом 1920 года наш город стал "культурной столицей" охваченной гражданской войной России. Если это и преувеличение, то совсем небольшое. Впрочем, судите сами.


Товарищ Председатель!
15 августа 1920 года около пяти часов вечера в здание ростовского железнодорожного вокзала вошел странного вида человек лет сорока. Он был не брит и не стрижен, от него исходил специфический запах железной дороги - запах битума, которым пропитывают рельсы. Похоже пахнет копченый чернослив.
Сам же человек походил на пугало. Ну, или на птицу, журавля в мешке: худое длинное тело едва прикрывал костюм "свободного покроя" - на его изготовение человеку понадобилось всего четыре мешка из-под муки - два на брюки, два на рубаху. Костюм был в изумрудных пятнах - от травы, на которой мужчина в последнее время регулярно спал.....
Но сомнительный внешний вид не смущал человека. Во-первых, так выглядели очень многие, особенно здесь, на вокзале. Во-вторых, он просто не любил "серьезные" костюмы... В мешках он чувствовал себя свободней.
В руках у мужчины был ватник - незаменимая вещь для путешественника: ватник можно положить под голову, им можно укрыться, если ночь будет холодной - а в августе могут быть очень холодные ночи, даже на юге.
Человек произнес слово "ландо", пригладил дыб волос ("настоящая собачья шерсть" - подумал он про себя) и осмотрелся по сторонам.
Ему очень хотелось лечь, он смертельно устал, потому что прибыл в Ростов не на поезде, а пришел пешком. Из Харькова. По железнодорожным рельсам.
Зачем он сюда пришел? Точного ответа не было. Голод пространства, болезенная тяга к перемене мест.
Увы, свободного пространства на полу ростовского железнодорожного вокзала - так чтобы лечь по-человечески, вытянуть ноги, не было. Всюду в полутемном помещении копошились беспризорники и женщины с баулами.
Не занятой была лишь стопка досок у стены. На них было удобно сидеть... Но человеку хотелось лечь. Он подложил под голову ватник, и поджав ноги, бочком, улегся на досках.
Он не ел два дня, но очень быстро забыл о голоде и заснул.
Примерно через час человека разбудил странный разговор.
- Я не могу понять, он это или не он? - спрашивал юношеский голос.
- Да вроде он, вот если бы еще открыл глаза.
- Товарищ Председатель Земного шара! Велимир! Виктор! - юноша явно обращался к нему.
Виктор Хлебников (а это был именно он) приоткрыл глаза - "свирепые голубые глазища", по свидетельству современников - и увидел, что перед ним стоят два прилично одетых молодых человека лет двадцати. В руках одного из них была его, Виктора, фотография.
- Вот теперь вижу, что это он, - обрадовался молодой человек с портретом в руке. - Здравствуйте, товарищ Хлебников, мы за вами. Меня зовут - Илья, а это - Олег. Мы - поэты, ничевоки... Пойдемте с нами. Вас ждут в "Подвале поэтов". Кафе у нас есть такое.
Что это за кафе и зачем он там нужен, Хлебников сразу не понял. Но от предложения не отказался.
К подвалу - на углу Газетного и Садовой - Хлебникова довезли на извозчике. Вот тебе и "ландо", недаром все утро это слово крутилось у него в голове. Ландо, ландо. Красивое слово. Звучное.
Всю дорогу Виктор молчал, он привык молчать. Ему было достаточно просто смотреть на собеседника. Он считал, что вполне возможен разговор и без слов. От этого беседа не потеряет в содержательности.
Илья и Олег ( Илья Березарк, в будущем - журналист и театральный критик и Олег Эрберг, впоследствие извесный востоковед, работник советских консульств в Иране и в Афганистане) пытались разговорить автора "Пощечины общественному вкусу".
- А нам в кафе позвонили, и сказали, что видели вас на вокзале... Вот мы и взяли извозчика... И за вами...
Но беседы не получилось. Хлебников пробормотал что-то невнятно-тихое и опять замолчал.
Когда Велимир и его сопровождающие прибыли ко входу в "Подвал поэтов", их уже ждали ничевоки - четыре юноши и одна девушка, армянская красавица, чем-то напоминающая Демона работы Врубеля.
- Сусанна Мар, - представилась красавица (Сусанна Чалхушьян, в будущем известная переводчица).
Хлебников молча пожал Сусанне руку.
То, что перед ними знаменитый поэт, ничевоки не поверили. Бродяга! Разве от поэта может так дурно пахнуть?
- А пусть документы покажет.
- Так любой может сказать что он Председатель Земного шара..
Документов у Хлебникова не было - их вместе со стихами, хлебом и салом украли несколько дней назад в Матвеевом Кургане, когда он заснул, прямо на траве, подложив под голову уже упомянутый ватник. Еще в мешке были математические работы... Но... Ничего не жаль. Не в первый раз. Все суета. Еще напишу.
Хлебников попытался было объяснить все это ростовским поэтам. Но говорил он очень тихо и слов его опять никто не разобрал.
- Громче, - попросила Сусанна.
- Товарищ, меня зовут Рюрик Рок, может слышали, - к Хлебникову обратился шикарно одетый юноша-брюнет. - Давайте спустимся в подвал, пройдем к администратору и там поговорим.
Вслед за Роком (ему тогда было 22 года) и Хлебниковым в подвал спустился и сам администратор по фамилии Гутников. Кажется, он больше всех хотел убедиться, что явление короля футуристов народу - это не розыгрыш. А если это не розыгрыш, то надо скорее заказывать афиши. "Король футуристов в Ростове! Билеты расхватываются!" "Расхватываются" было на афише у Есенина, только что покинувшего Ростов.
Хлебников безропотно отправился в администраторскую. К подобным проверкам ему было не привыкать: не так давно его точно так же допрашивали чекисты на Украине. Пришлось читать стихи. Иначе бы расстреляли.
"Бобэоби пелись губы
Вээоми пелись взоры
Пиээо пелись брови
Лиэээй пелся облик..."
Свое знаменитое стихотворение Хлебников не дочитал до конца, сказал "и так далее" и с ухмылкой посмотрел на окружающих.
Рюрик Рок побежал к товарищам-ничевокам с криком: "Это он!".
Пока Рок, выполнявший роль, как бы сейчас сказали, продюсера поэтических вечеров (у него была своего рода охранная грамота от Луначарского, в которой было написано, что нарком просвещения сочувствует ростовскому Союзу поэтов в целом и ничевокам в частности), размышлял, в чем же показать публике Председателя земного шара - не в мешках же, Эрберг выбежал на сцену и объявил:
- В Ростов приехал великий поэт Велимир Хлебников!
Миниатюрный зрительный зал взорвался аплодисментами, и на сцену вышел человек в ватнике поверх мешочной "пары" - подходящего наряда Виктору найти не успели.
Однако очень скоро апплодисменты сменились свистом и криками "долой!".
Прочитав три стихотворения (точнее будет сказать, не дочитав до конца и трех стихотворений: после нескольких строф следовало - "и так далее"), Хлебников перешел к "цифрам", своим математическим трудам. Что он там говорил о значении числа 365 в человеческой жизни, услышал, пожалуй, только актер ростовской Театральной мастерской Евгений Шварц. Как записал в своих воспоминаниях автор "Обыкновенного чуда", Хлебников "читал еле слышно, странно улыбаясь".
Публика не поверила, что стоящий перед ними оборванец - знаменитый поэт.
На следующий день жена Евгения Шварца - актриса Холодова видела Хлебникова на Старом базаре - он пытался обменять свой ватник на виноград. Судя по всему, Рюрик Рок не заплатил Виктору за сомнительное выступление.
Впрочем "провал" Хлебникова, как я понимаю, не должен был расстроить Рюрика. Такое "тихое" чтение вполне укладывалось в концепцию ничевоков, призывавших на абсурд войны ответить абсурдом творчества. Так уж получилось, что буквально за несколько дней до появления Хлебникова в подвале, ничевоки выпустили свой первый и единственный манифест. "Именем Революции Духа" они заклинали:
"Ничего не пишите!
Ничего не читайте!
Ничего не говорите!
Ничего не печатайте!
Ростов н/Д. Август 1920 года.
Творничбюро: Сусанна Mар, Елена Николаева, Аэций Ранов, Рюрик Рок, Олег Эрберг.
Главный секретарь: Сергей Садиков."
...Через несколько дней Хлебников вновь вышел на сцену поэтического подвала. Его уговорили надеть "нормальный" костюм - черный френч, брюки. На этот раз у публики не было сомнений, что перед ними тот самый Велимир, который вместе с Маяковским предлагал сбросить с парохода революции Пушкина.
Едва закончив выступление Велимир переоделся в привычный ему наряд - из мешков.
Неизвестно, получил ли он гонорар за второе выступление. Об этом в мемуарах очевидцев тех событий ничего не написано. Но известно, что денег за постановку своей пьесы "Ошибка смерти" он не взял.
Это это была первая пьеса Хлебникова, поставленная в театре. Пусть и не на столичной сцене, а в маленьком подвальчике в центре Ростова-на-Дону. Главное - поставлена! Всего за неделю! За это можно все простить!
Поставил хлебниковскую "Ошибку смерти" Государственный театр "Театральная мастерская".

Место встречи изменить нельзя
8 января 1920 года конница Буденного вытеснила войска Деникина из Ростова.
В ставший красным город устремились многие поэты и писатели.
Кто-то ехал сюда в "творческую командировку". Так весной на ростовских улицах можно было встретить молодого (но уже начинающего лысеть) человека в круглых очках. В его журналистском удостоверении значилось - Кирилл Васильевич Лютов. Конников Буденного решили не пугать Исааком Бабелем - настоящим именем журналиста. В Ростове будущий автор "Коннармии" присоединился к бойцам Первой Конной, чтобы изучить жизнь буденновцев, так сказать, изнутри.
Кто-то переезжал в Ростов, в надежде на более сытную, чем в других местах жизнь. Так в нашем городе появилась труппа киевского театра "Гротеск".
Пролетарские поэты ехали с "миссией" - сеять разумное, доброе, вечное среди диких жителей Северного Кавказа. Путь их, разумеется, лежал через Ростов - ворота этого самого Северного Кавказа.
Ростов в 1920 году - место самых неожиданных встреч. Кажется, что всей России не сидится дома.
Где б еще встретились приятели - Сергей Есенин и художник Юрий Анненков? Конечно в Ростове, в ресторане "Альгамбра".
А 13 июля 1920 года Сергей Есенин на ростовском вокзале впервые увидел своего сына.
Анатолий Мариенгоф в «Романе без вранья» написал об этой встрече следующим образом:
«Случайно на платформе ростовского вокзала я столкнулся с Зинаидой Николаевной Райх. Она ехала в Кисловодск. Заметив на ростовской платформе меня разговаривающим с Райх, Есенин пошел в обратную сторону.
Зинаида Николаевна попросила:
— Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет, взглянет.
Сначала он заупрямился:
— Не пойду. Не желаю. Нечего и незачем мне смотреть.
— Пойди — скоро второй звонок. Сын же ведь.
Вошел в купе, сдвинул брови. Зинаида Николаевна развязала ленточки кружевного конвертика. Маленькое розовое существо барахтало ножками.
— Фу. Черный... Есенины черные не бывают...»
Мариенгоф и Есенин прибыли в Ростов в начале июля. Чтобы заработать на интересе ростовчан к их стихам. Официально визит назывался "культурно-просветительской командировкой".
Поэтические вечера имели успех среди местных жителей. В любопытном документе - отчете Секции пролетарских писателей при Литературном отделе Наркомпроса за восемь месяцев 1920 года говорится о двух группах пролетарских писателей, выступавших на Северном Кавказе: «1-ой группой пролетарских поэтов и беллетристов в составе Кириллова, Александровского, М. Волкова, С. Родова и С. Обрадовича было сделано на юге (Ростов) и на Кавказе (Пятигорск) четыре литературных вечера с общим числом слушателей 7000 чел."
Попробуй собери семь тысяч сегодня. Может быть, конечно, имели место приписки. Но вряд ли.
Визит Есенина производит фурор среди местных жителей.
- Это пуля в Ростове!
- Он ходит без шляпы!
Его выступления всегда скандальны. Но это то что надо! Уставшей от гражданской войны публике нужны зрелища. Раз нет хлеба, а вечером - света. Свет в домах рядовых горожан давали лишь в те ночи, когда происходили "изъятия излишков" у буржуазии.
Иногда Есенин не приходит на заявленные им же поэтические вечера. Предпочитает посидеть в ресторане. Сидит с размахом - "Я памятник себе воздвиг из пробок, из пробок вылаканных вин!"
Публика негодует - как он смел не прийти.
- Сосунки! Имажинисты!
Ничевоки во главе с Роком готовы вступиться за своих кумиров и друзей. Тем более, что Мариенгоф и Есенин поставили свои визы на заявлении Рюрика Рока на вступление во "Дворец искусств".
Публику успокаивает администратор.
- Прошу не кричать, а то мы прекратим выдачу пива.
Это серьезно. Бочковую "Старую Баварию" - десять рублей стакан - кроме как в Интимном театре в городе не найти. Да и выдают ее не всем. Только по предъявлению карточки ростовского Рабиса -профессионального Союза работников искусства. Иногородних просьба не беспокоится!
Гастроли Есенина и Мариенгофа по Дону заканчиваются неожиданно. 27 июля 1920 года новочеркасская газета «Красный Дон» в статье «Шарлатаны? Сумасшедшие?» публикует четверостишие Есенина «Вот эти голые ляжки...» И далее: «Товарищи! Новочеркасские граждане! К вам едут люди, чтобы плюнуть вам в лицо... Не только плюнуть, но еще, когда вы будете стирать с лица своего плевок, — вытащить из вашего кармана деньги. В Ростове, в театре имени Свердлова, появляется на стенах афиша. И в первый же вечер собирают 150000 рублей народных денег в свой карман! Как? Чем? Каким творчеством? Они — имажинисты. А в поэме главного имажиниста Мариенгофа „Магдалина“ поется о том, что он придет к ней в чистых подштанниках и будет искать уюта в ее кружевных юбках, поется о слученной суке, о жеребцах, которые делают то, о чем постыдятся сказать сами же жеребцы... И это — в театре имени Свердлова! А когда Отдел Народного Образования хотел воспретить эту гнусность, он оказался бессилен... Неужели же эти шарлатаны, или сумасшедшие, или преступники — всерьез совершают по России какую-то культурно-просветительную командировку?! И неужели Советская власть Новочеркасска окажется бессильной? И наши граждане пойдут, чтобы им — гражданам — плюнули в лицо? И эта мерзость будет совершаться в театре — Ленина, Троцкого, Луначарского?».
От греха подальше Мариенгоф с Есениным покидают Дон.

Мальчики из нашего города
Но вернемся к Театральной мастерской.
Как пишет в своих воспоминаниях Евгений Шварц, основу театра, открытого в 1917-ом, составляли "ростовские мальчики и девочки, знакомые еще с гимназических времен. Сначала они собирались и обсуждали книги, читали рефераты о литературных событиях двух-трехлетней давности".
Среди "ростовских мальчиков" был, между прочим и Мартирос Сарьян, достаточно известный к тому времени художник. Революция застала 37-летнего Сарьяна в Ростове.
...Называлась компания юношей-подростков "Зеленое кольцо" (в честь модной в те годы пьесы Зинаиды Гиппиус о молодежи, попавшей в "щель истории" и не находившей себе места в жизни).
В 1918 году к ростовчанам присоединились краснодарцы, переехавшие в Ростов. Среди них был и 22-летний Евгений Шварц. Ради театра Женя бросил юрфак Московского университета. Оказалось - к ужасу родителей - что их худой и нескладный сын способен на безрассудные поступки.
Ради любви он был готов был броситься хоть в огонь, хоть в воду. В буквальном смысле. Его первая жена - актриса Гаянэ Халаджиева (сценический псевдоним - Холодова), долго не замечала Евгения. Однажды, в конце ноября, поздно вечером, Шварц и Гаяне шли по берегу Дона. Евгений сказал, что может выполнить любой каприз возлюбленной.
— А если я скажу: прыгни в Дон? — ехидно поинтересовалась Гаянэ.
Шварц немедленно перескочил через парапет и прыгнул с набережной в реку, как был — в пальто, в шапке, в калошах. Гаянэ подняла крик, и Женьку вытащили.
Так Шварц стал женатым человеком.
Между тем, у театрального кружка (а поначалу это был именно кружок) не было ни собственного помещения, ни денег на аренду зала и декорации.
Но ради театра молодые люди были готовы даже на преступление. Однажды актер Павлик Боратынский ("красивый, стройный, спокойный, почти мальчик") украл шубу у клиента его отца - известного в городе адвоката.
Театр был спасен, а Павлик получил индульгенцию на ужасную игру в спектаклях.
Жизнь мастерской стала налаживаться весной 1920 года, после ухода Деникина из Ростова.
Евгений Шварц с компанией юных единомышленников захватил (по его собственным словам) особняк Черновых (угол Садовой и Халтуринского, ныне здесь банк, а раньше был архив РО).
Дочь Черновых, ее муж и брат мужа, как ни странно, способствовали захвату - все они были театральными актерами.
Старшему поколению Черновых, которые были в ужасе от произошедшего, выделели комнатку в глубине здания. Сценой нового театра стал большой зал черновского особняка.
Более того, Театральная мастерская получила статус государственного театра!
Всем этим переменам в их жизни актеры были обязаны своему директору по фамилии Горелик. Этот энергичный и властный 22-летний молодой человек был заодно и секретарем ростовского Наробраза. Идеологом театра стал фельетонист "Кубанского края" Суховых. Он же - заведующий этим самым Наробразом.
Для секретаря и 40-летнего заведующего преград не существовало. Они добились, чтобы актеры получали зарплату (пусть крошечную, но все же)и хлебный паек - тут же на первом этаже черновского особняка.
Кроме того, актеры Мастерской могли обедать в столовой Рабиса. По предъявлению членских карточек, разумеется.
Главной проблемой нового государственного театра стал репертуар. Суховых требовал произведений, рассказывающих о борьбе темных и светлых сил, о победе пролетариата.
- Искусство должно быть масштабным, больших страстей.
Этим требованиям удовлетворяла, по мнению актеров, пьеса Николая Гумилева "Гондла", действие которой происходило в Исландии, в девятом веке.
Случайно оказавшемуся в июле 20-го на одном из первых показов "Гондлы" Юрию Аннекову понравилась игра юных актеров. "Несмотря на нищету предоставленных им технических возможностей, они подкупали честностью работы, свежестью и неподдельным горением. Запомнилось имя очаровательной исполнительницы роли Леры - Халаджиевой, артистки своеобразной и яркой. Ее дальнейшая судьба мне неизвестна". Одну из ролей сыграл Рюрик Рок...
Вернувшись в Петербург, Анненков опубликовал заметку о "Гондле" в местной газете "Жизнь Искусства", в номере от 21 августа 1920 года.
Через год эта заметка сыграет в жизни театра и его актеров решающую роль.

Барышня с шамберьером
Следующей пьесой в репертуаре Театральной мастерской стала "Ошибка смерти" Хлебникова.
Пусть победы пролетариата в ней не было и в помине, но борьбы светлых сил с темными было хоть отбавляй, были страсть и масштабы.
Сюжет "Ошибки смерти" таков. В харчевне сидят 12 мертвецов. Мертвецы, не смотря ни на что - веселятся. Руководит весельем Барышня-смерть. Вдруг откуда ни возьмись появляется тринадцатый гость. Он требует себе стакан, но лишнего нет. Тогда он просит у Барышни-смерти ее череп, чтобы из него сделать себе чашу. Та соглашается, но с с условием, что выпив, гость вернет череп хозяйке. Гость обманывает Барышню, она умирает, а все двенадцать мертвецов - напротив - оживают.
К предложению поставить пьесу, написанную им три года назад, Хлебников отнесся очень серьезно. В Ростове он заскучал, стихи не шли и он вновь занялся математикой. Как-то тетка Ильи Березарка (у него Хлебников прожил первую неделю ростовского визита) стала свидетелем странной сцены - Виктор перевернул платяной шкаф и соединил его углы случайно оказавшимися в ящике под столом старыми елочными гирляндами. Оказалось, что таким образом он решает какие-то свои сложные математические задачи.
Так что "Ошибка смерти" оказалась очень кстати. Виктор повеселел и стал ходить на репетиции.
Спектакль решено было играть все в том же подвале на углу Газетного и Садовой.
- Скажите, Виктор, о чем ваша пьеса? - допытывался у автора режиссер Аркадий Надеждов.
- Не знаю, - еле слышно, но с очаровательной улыбкой отвечал Хлебников. На репетиции он приходил все в той же "мешочной" паре. - Поэту трудно объяснять свои произведения. Пусть комментаторы объясняют.
- Что за комментаторы? - пытался выяснить тактичный Надеждов.
- Критики...
Что и как играют актеры, Хлебникову было в общем-то все равно. Из всех персонажей ему была небезразлична лишь Барышня-смерть. Он посоветовал исполнительнице этой роли использовать шамберьер - большой хлыст, которым в цирке укрощают лошадей.
- Так будет лучше.
К премьере подвал поэтов украсили большим портретом Хлебникова.
В кафе между столиками ходила барышня Смерть в соответствующем условном одеянии, с шамберьером в руке.
Актеры - в странных полумасках сидели среди зрителей. В общем - авангард. Публике понравилось - необычно.
Газеты написали, что спектакль бросает вызов рутине местного драматического театра.
Автор присутствовал на премьере. Нервно курил одну за другой папиросы, которыми его снабдили ничевоки. И даже принял участие в банкете, который труппа Мастерских устроила в черновском особняке.
...Из Ростова Хлебников исчез примерно через неделю. Ушел также внезапно, как и появился. Судя по всему, он отправился в Дагестан. Или в Баку, а потом в Дагестан. Известно, что той осенью он выступал Армавире, а в Дагестане его задержала ЧК. Как человека без паспорта и документов на проезд.
Через год Ростов покинула и труппа Театральных мастерских - уехала в Петроград. Посодействовал переезду автор "Гондлы" - Николай Гумилев, прочитавший заметку Анненкова и вскоре лично познакомившийся с труппой в Ростове.
8 января 1922 года «Театральная мастерская» дала свой первый питерский спектакль - "Гондлу". Публика требовала автора, но автор уже был расстрелян чекистами.
Увы, на питерской землей Мастерская не прижилась и вскоре театр прекратил сущестование.Евгений Шварц стал известным советским драматургом, большинство актеров ушли в другие труппы.
В 1921 году покинул Ростов и Рюрик Рок, а в след за ним и другие ничевоки. Вскоре группировка прекратила свое существование.
В литературных справочниках советских времен можно прочитать, что "ничевоки выявили себя откровенно буржуазной, враждебной революции, пролетарской диктатуре группировкой, оспаривавшей принципы культурного строительства пролетариата. В литературе не оставили никакого следа".
Между тем, сегодня книги Рюрика Рока и других ничевоков продаются на аукционе Сотби. За десятки тысяч долларов. О самом Рюрике известно мало: в начале 20-х он уехал в Германию (настоящая фамилия Рока - Геринг) и там его следы затерялись. Даже дата его смерти в справочниках отмечена знаком вопроса. Предположительно - середина тридцатых.
Я нашел в интернете, что его имя носит одна российская рок-группа.
29 июня 1922 года умер Велимир Хлебников. В деревне Ручьи, Новгородской области. Во время своего очередного путешествия.
Второй раз его "Ошибку смерти" поставили лишь в 1976 году, в итальянском авангардистком театре "Патагруппо".
Ну, а в подвале поэтов - сейчас общественный туалет. Тот самый, где в конце 80-х пытались провести выставку ростовские художники-авангардисты. Легендарное место открыто для посетителей 14 часов в сутки.

Сергей Медведев
 
 
 
mavr32 on April 27th, 2008 11:00 am (UTC)
Оказывается, Красная Армия в гражданской войне имела о
В учебнике по истории, написанном американцами для американцев, я вычитал такую мысль, что красные имели географическое преимущество перед белыми.
Красные занимали центр России с его заводами и фабриками, а белые - окраины с минимумом заводов. Белые были разобщены, они не могли нанести один решительный удар с целью овладения Москвой и Петроградом - красные разбивали белых одного за другим: Колчак, Юденич, Врангель...
Без помощи из-за границы белые не смогли бы ничего противопоставить красным частям, которые снабжались оружием собственного изготовления.
Вообще, превосходство в оружии над красными сильно преувеличено. Это связано с тем огромным количеством вообружения, которое было захвачено красными по итогам Гражданской войны.
Врангель писал в своих воспоминаниях, что в 1918 году казаки вообще не имели паторонов - им приходилось атаковать красных только с помощью сабель... Все продвижение белых казаков с Дона до Царицына (Салинграда, Волгограда) происходило без патронов и снарядов. Патроны казаки забирали у убитых ими красноармейцев...
Такая вот жуть творилась тогад...
Кто что думает по этому поводу?
hui_s_lapkamihui_s_lapkami on May 13th, 2008 08:40 pm (UTC)
потрясающе!